– Мы захватили ее, – сказал Чанг, – чтобы другим не досталась.

Классический империализм. Чистой воды империализм. Идиотский империализм мы уже семьдесят лет тратим ежегодно больше миллиарда кредиток, чтобы удержать планету, лишенную природных ресурсов, неспособную привлечь туристов, вообще ни на что не годную.

Доктор Шейн возмущенно отверг эту версию, и закипела жаркая политическая дискуссия, в которую втянулись все. Кроме меня. Мне никогда не было до этого дела.

Вскоре Миррик заскучал – политика не была его коньком, отполз в сторону и принялся для развлечения разваливать какой-то холм. Он перемолотил клыками несколько тонн земли, но вдруг остановился, обалдело посмотрел на образовавшуюся дыру и дико заорал, созывая остальных. Можно было подумать, что он напоролся на склад инструментов, принадлежащих Высшим.

Кричал Миррик зря. Высшими здесь и не пахло. То, что он откопал, оказалось захоронением туземцев Хигби-5. На глубине около восьмидесяти сантиметров ныне вымершие жители этой планеты аккуратно уложили дюжину своих собратьев. Еще сохранились наконечники копий, ожерелья из костей и длинные нити бус из чего-то, отдаленно напоминающего зубы. Судя по скелетам, туземцы были крепким, коренастым народом с могучими задними ногами и небольшими хрупкими передними лапами и напоминали кенгуру.

– Заройте их, – приказал доктор Шейн.

Миррик запротестовал. Мы торчали здесь уже час, ожидая прибытия военного эскорта, который доставит нас на место работы. Миррику хотелось развлечься, этот курган подвернулся так вовремя. Почему бы не раскопать его? Миррика поддержал любопытный Саул Шахмун. Однако доктор Шейн совершенно правильно заметил, что мы прибыли сюда, чтобы заняться развалинами, оставшимися после Высших, а вовсе не для того, чтобы возиться с мелкими захоронениями незначительных местных цивилизаций. Нам ни в коем случае нельзя трогать этот курган, это вандализм, это варварство, ибо мы отнимем хлеб у наших коллег – специалистов по коренному населению Хигби-5.